Покинутый остров

Скандальная история с выселением семьи мирян с Валаама закончилась победой монастыря. 26 августа судебные приставы взломали дверь и освободили помещение.

Глава семьи, Филипп Мускевич, оставил монастырю "памятные подарки". "Я оставил в комнате только лампочку, чтобы монахи, наконец, увидели "свет". И свою печку для обжига глиняных изделий, чтобы они научились своими руками что-то делать", — рассказал выселенный Мускевич.

Семья по-прежнему осталась на острове, и сейчас кочует из дома в дом, где им дают временный кров знакомые и друзья. Еще раньше Мускевичи заявляли, что не покинут остров, поскольку считают свое выселение незаконным. На самом деле, в истории судебных тяжб монастыря и мирян есть много вопросов. Например, кассационное определение Верховного суда признает помещение, где жили Мускевичи, нежилым, и выносит вердикт об их освобождении. Приставы же прислали Мускевичам уведомление о принудительном выселении из жилого помещения.

Характеристика "жилой"-"нежилой" в данном случае была важна для суда – именно на этом основании суд удовлетворил иск монастыря об освобождении помещения. Но когда встал вопрос о неисполнимости судебного решения в связи с тем, что в здании находятся не только вещи, но и люди, исполнительный лист был переписан, и в нем, как минимум, два несоответствия судебному решению: "жилое" заменено на "нежилое", а "освобождение" — на "выселение".

Мускевичи проживали в комнатах рядом с трапезной Воскресенского скита. С монастырем они судились с 2002 года. Выиграли 4 суда. Каждый раз монастырь находил новый предлог, чтобы потребовать выселения. Первый иск был связан с якобы непроживанием. Во второй инстанции Мускевичи его выиграли. "Причем истец тогда даже не принес в суд документы на собственность, представители монастыря посчитали, что это не нужно доказывать", — вспоминает Филипп Мускевич. Кстати, тогда в иске даже слова не было сказано о предоставлении другого жилья.

Второй иск о выселении был подан в связи с капительным ремонтом. Мускевичам взамен предлагалась хорошая четырехкомнатная квартира. "Когда мы стали поднимать документы, выяснилось, что она даже не принадлежит монастырю, и находится в собственности у благотворительного фонда", — рассказывают миряне. В собственность Мускевичам передавать ее никто не собирался.

В третий раз монастырь требовал покинуть помещения в связи с переселением из нежилого фонда в жилой. Взамен Мускевичам предоставлялась жилплощадь меньшего размера, чем необходимо по закону, и иск также не был удовлетворен.

Четвертый суд закончился очень быстро, и опять в пользу мирян: монастырь заявлял прекращение договора аренды нежилого помещения, но такого договора никогда не существовало. Помещение Мускевичам выделено государством, у них есть ордер на жилье, есть и прописка в паспорте. На Валааме они с 1989 года, приехали, чтобы работать в музее-заповеднике, который впоследствии был ликвидирован.

Последнее кассационное определение, лишившее Мускевичей жилья, в основе своей содержит признание помещений, где проживают миряне, нежилыми. Поскольку "в здании отсутствует горячее и холодное водоснабжение, канализация, туалет, необходимое освещение". Всем ясно, что в подобных "нежилых" условиях в России проживают больше половины сельских жителей. "Кстати говоря, когда они заявляют, что в трапезной нет водопровода, то СЭС должна сразу же отреагировать, как же она работает, если каждый день здесь кормятся сотни финнов", — недоумевают миряне.

Мускевичей выселили, обязав монастырь предоставить им двухкомнатную квартиру в Сортавале "по расценкам, существующим для социального найма". Не в собственность, просто в аренду. Своего жилья у Мускевичей теперь нет. Монастырь после выселения предлагал им две комнаты, чтобы сложить имущество. "Мы отказались. Если они людей выбрасывают на улицы, то забота о вещах неуместна", — говорит Филипп.

Всех этих судебных тяжб, периодически возникающих скандалов о взаимоотношениях мирян и монастыря не возникало бы, если бы на архипелаге выстроили отдельный поселок для светских жителей. Некогда он значился в концепции генерального плана развития Валаамского архипелага, утвержденной правительством Карелии. Теперь же об этом никто не вспоминает, игумен Панкратий заявляет, что "поселок на Валааме не имеет практического смысла и исторической перспективы", для мирян строятся дома в Сортавале. Кто-то переезжает туда, кто-то не хочет, но всех их, судя по всему, теперь ждет судьба семьи Мускевичей.

Все помещения на Валааме сейчас признаны нежилыми – и работный дом, и Зимняя гостиница, где проживает большая часть мирян. Их осталось около 300 человек. Опротестовать выселение с архипелага на материк с некоторых пор юридически весьма сложно – поселку отказали в статусе отдельного поселения (кстати, по просьбе руководства монастыря), и переселение в Сортавалу – это переселение в рамках одного населенного пункта.

Последний факт – история еще одних судебных разбирательств, изначально выигранных жителями острова. "В 2004 году по закону о местном самоуправлении Валааму был присвоен статус поселения, — рассказывает Александр Щербаков, некогда реставратор, а теперь крестьянин Валаама. – Игумен Панкратий обратился с жалобой по этому поводу к районным и республиканским властям, заявляя, что у поселка здесь нет будущего. И правительство Карелии отказало нам в статусе сельского поселения".

Щербаков обратился в суд. Аргументируя, что поселок находится в 40 км от Сортавалы, на озере, что на проезд в райцентр необходимо тратить от 360 до 1000 рублей, что здесь существуют все социальные структуры – школа, садик, больница, почта, милиция. И в 2005 году Верховный суд России признал его правоту. После этого миряне выиграли в суде первой инстанции. Уже была назначена дата выборов в местное самоуправление. Но от монастыря последовала надзорная жалоба в президиум Верховного суда. "И нам отказали в выигранных нами делах, — возмущается Щербаков. – После этого я понял, что суды у нас зависимы от власти".

Сейчас жалоба Щербакова принята к рассмотрению в Страсбургский суд. Там же находится и жалоба Мускевича, и еще двоих мирян. "От Сортавалы мы ничего не имеем. Им не до нас, — говорит Щербаков. – Все структуры находятся на балансе района, а не города. Наших проблем они не решают, денег сюда не выделяют. И толку никакого, кроме того, что теперь у монастыря есть реальная возможность переселения людей".

"Для монастыря местное население как некое зеркало, которое отражает их лицо. Недавно шестилетнего сына нашего местного жителя Юрченко отказывались прописывать. Это же нонсенс! Монастырская организация СЭНТ, которой переданы в управление все здания, просто не хотела прописывать ребенка. В итоге суд Юрченко выиграл, мальчика прописали", — приводит еще один пример Щербаков.

Отказ строить поселок власти аргументируют тем, что на Валааме, как на особо охраняемой природной территории, строить новые объекты нельзя. Однако, запреты существуют не для всех. Выстроен новый Свято-Владимирский скит, а рядом с ним две так называемых келейных, а по сути – шикарные гостевые дома для высокопоставленных паломников. Есть и более простой пример – новый дом для экскурсоводов ООО "Паломническая служба", организации-монополиста, обслуживающей валаамских туристов. Стоит он прям за скитом, из которого выселили Мускевичей, и молодые девушки-экскурсоводы, вполне светские, судя по всему, монашеской жизни не помеха, в отличие от выселенных мирян.

Строительство объектов, рассчитанных на паломнический туризм, здесь явно важнее всех остальных забот. Давно уже возникал вопрос о переносе больницы, которая сейчас расположена во внутреннем каре Центральной усадьбы, в бывших игуменских покоях. Ее планировалось перенести за пределы усадьбы, во флигель дома Горностаева. Но воз и ныне там. А в свежевыстроенный скит и гостевые дома в этом году так никто и не приехал. "Для чего их строили? Чтоб люди там на пару дней два-три раза в год появлялись, и все? – недоумевают миряне.

Единственный магазинчик на Валааме, "Монастырская лавка", продукты продает в полтора-два раза дороже, чем на материке. Был здесь и второй магазин. До сих пор жители его хвалят и за цены и за ассортимент. Но как только Зимнюю гостиницу, в которой он находился, передали монастырю, магазин закрыли, а цены в лавке поползли вверх.

"У меня шесть судов с монастырем, — рассказывает бывший директор магазина Сергей Григорьев. – И по земле, и по жилью, и по магазину. — Валаам сегодня — отдельное государство. Здесь никакие законы не действуют. У нас нет Конституции, нет Уголовного кодекса, нет трудового, а тем более, жилищного кодекса. Не благословит владыка хлеба кушать, я и не буду – потому что его просто не будет здесь".

Григорьев – бывший глава поселка, бывший депутат. "За меня 99% жителей проголосовали, — рассказывает он. – Три года назад приезжал к нам Путин. Я с ним поговорил пять минут. И после этого, видимо, когда он позвонил, распорядился, чтобы здесь порядок навели, как он мне пообещал, меня вынудили покинуть пост главы поселка".

"У меня жена здесь родилась. Теща живет здесь с 1947 года. У меня здесь дети родились, старший сын отсюда ушел на фронт, погиб в Чечне, как мне написали в извещении "защищая интересы родины". Валаам – наша малая родина. Почему мы должны отсюда уезжать?" — вопрошает Григорьев.

Сам он рассказывает, что среди монахов у него и у местных жителей немало друзей. Вот только с руководством монастыря найти общий язык не удается. "Сегодня достаточно одного слова владыки, чтобы все эти баталии прекратить", — говорят местные.

Теперь, после выселения Мускевича, у мирян надежды мало. Их историю здесь называют линчеванием. "Удивительно, это верующая семья, венчанная в церкви. Монастырь гонит своих же прихожан", — надоумевают люди. Каждый из более 300 оставшихся живет в помещениях, признанном нежилым. Власти не хотят их слушать. Судебные решения уже заведомо известны. "Вся надежда на Страсбургский суд", — говорят здесь. Но и надежды, видно, тоже осталось мало.

Александра Домина
Подробнее: http://www.rosbalt.ru/main/2008/08/27/517895.html

К прочим прелестям жизни, в стране стали появляться православные радикалы. Они наглые и циничные. Представители власти нередко пасуют перед ними.

 С одной стороны, как признают сами святые отцы[1], православный экстремизм имеет место быть, чаще всего он рассматривается как «синдром неофита». Следует отметить, что подобные формы радикальных действий пока не выходили за рамки обычных правонарушений. Молодые адепты часто рассматривают свое пребывание в составе РПЦ как в сообществе с соответствующей достаточно радикальной субкультурой. При этом с представителями других субкультурных сообществ они пытаются выстраивать отношения в привычных рамках взаимоотношений различных НМО. Более того, собственно священнослужителями было введено понятие «православная субкультура[2]». В православной субкультуре[3], образцами для подражания становятся описанные в «Библии» варианты поведения, некоторые из которых небезупречны согласно существующего антиэкстремистского законодательства. Т.е. формируется зона риска.

Причиной радикализации верующих является продекларированный РПЦ отказ от выполнения по религиозным воззрениям действующего на территории Российской федерации законодательства: в 2000 г. на Архиерейском Поместном соборе[4] РПЦ была принята новая доктрина церкви, в которой утверждалось, что государственная власть вторична по отношению к власти духовной, которую, якобы, символизирует церковь. Был также принят постулат, предполагающий непризнание светского законодательства в вопросах, которые каким-либо образом могут входить в противоречие с верой: «Если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении».

Примером публичных призывов к совершению противоправных действий является серия интервью отца Сергия (Рыбко), которые были даны как по факту подрыва памятника Ленину около Финляндского вокзала в Санкт-Петербурге[5] в апреле 2009 г. («От памятников Ленину пора избавляться»), так и по факту взрыва у памятника Ленину в г. Пушкине[6] СПб в декабре 2010 г. («Отец Сергий Рыбко: Дай Бог, чтобы все памятники Ленину взорвали»). И в том и в другом случае Рыбко благословил лиц, совершивших подрывы памятников В.И. Ленину в Санкт-Петербурге и призвал граждан совершать аналогичные деяния. В данном случае имеются признаки призывов к экстремистской деятельности.

Следует отметить, что в процессе мониторинга православных интернет-ресурсов, в среде собственно верующих встречаются такие формы самоидентификации, как «православный экстремист» и «православный радикал», которые данные граждане рассматривают как предмет гордости, сравнивая себя с исламскими радикалами.

"РПЦ подаёт в суд на книгу Невзорова"